Анна Кирьянова - Охота Сорни-Най [журнальный вариант]

Степан был отважным и хитрым, ему удавалось то, что не удавалось никому. В сорок третьем году он охранял Ялтинскую конференцию, выявляя и безжалостно карая крымских татар-предателей, пытавшихся выступить на стороне врага. В конце войны Степана наградили орденом за успешно проведенную операцию на Западной Украине, где он снова вылавливал предателей и полицаев, организовывая их показательные казни.

После войны он тоже не остался без дела: враги народа опять активизировались, появились вредители среди врачей и инженеров, всякие генетики и кибернетики. Степан внедрялся в научные организации на невинную должность истопника, дворника, уборщика, вел беседы в библиотеках и коридорах учебных заведений, располагая к себе собеседника и выуживая нужную информацию. Только вот беда — большим начальником он так и не стал. Пока. Партии и госбезопасности нужны были уникальные способности Степана, его ум, изворотливость, хитрость и отвага; посты руководителей занимали другие люди, не обладавшие его умениями и сноровкой. Иногда Степану было обидно, но мама во время каждой их встречи обнадеживала сына, мечтая о богатстве и власти, которые его ожидали. Впрочем, он был еще относительно молод — ему исполнилось тридцать семь, когда Родина и партия снова призвали его к выполнению важного задания. То есть он полагал, что важного, а пока даже с некоторым недоумением смотрел на красное широкое лицо майора.

Его, агента с безупречной репутацией, героя войны, хотят отправить с группой малолеток в лыжный поход! Унизительнее положение трудно себе представить. Степана Зверева теперь, видите ли, некуда приткнуть: все враги народа выловлены, шпионы обезврежены, границы на замке… Прощай, профессиональный разведчик Степан Зверев! Теперь тебе остается только в глупые походы ходить с группкой дураков студентов… Но ни одним мускулом лица Зверев не выдал своих мыслей, он был отлично тренирован разведшколой. И самой своей многотрудной жизнью: приказы не обсуждаются. Не только вслух, но и внутренне нельзя обсуждать приказы, какими бы глупыми или странными они ни были. Все в этом мире держится на дисциплине, на подчинении вышестоящим, а инициатива хороша в самом бою, когда от твоей смелости и решительности зависят жизни товарищей и успех битвы.

— Тебе, Степан, давно пора очередное звание получать, — негромко напомнил Николаев. — Заслужил! Вот справишься с заданием, завершишь эту несложную операцию, и документы уйдут в Москву на представление тебя к новым погонам. Генерал обещал лично ходатайствовать о твоем повышении. Думаешь, я не понимаю, что тебя обходят по службе? Я все вижу, Степан, только не все от меня зависит. Я и сам который год хожу в майорах, хотя давно мог бы полковника получить. Это в МВД быстро по службе продвигаются, а у нас с тобой такая уж судьба… — майор горестно хмыкнул.

Ему были близки чувства бывалого разведчика Степана Зверева, а к генеральской затее он относился весьма настороженно. Да тут еще недавний приступ с повышением давления, после которого Николаев никак не мог оправиться. Болеть ему не полагалось никогда: Маруся болезни ненавидела вместе с больными, первые признаки простуды или гриппа в семье Николаева встречались с лютой злобой, воплями и угрозами сообщить куда следует о злостной симуляции. Такая политика давала отличные результаты: за двадцать с лишним лет брака супруги почти не хворали. Сейчас вот что-то он расклеился; видно, все же возраст напоминает о себе… Николаев решил все-таки посетить врача в ведомственной поликлинике, померить давление и сдать анализы. Конечно, жене он ничего не скажет. А вот самому ему станет поспокойнее, когда он убедится лично, что с его организмом полный порядок.

Майор и агент долго обсуждали детали; решали, сколько и чего брать с собой, от чего лучше отказаться, чтобы не вызвать ненужных пересудов в группе… Остановились на двух фотоаппаратах, рации, а также решили взять одну большую палатку для всех туристов — в одном помещении проще наблюдать за остальными. Опять же легче решается задача охраны: по ночам следует выставлять дежурных. Поговорили о Дятлове, которому приоткрыли истинный смысл и цель похода. Николаев считал, что на студента можно положиться в некоторых вопросах, но откровенничать с ним не стоит. Зверев должен был взять с собой пистолет, но скрывать его от ребят. А вот охотничьи ружья можно провезти открыто, только заранее проинструктировать молодежь по обращению с оружием, чтобы не перестреляли друг друга.

— Там, Степан, кругом лагеря. Местное население на восемьдесят процентов состоит из бывших заключенных, уголовников и ссыльных. Как бы кто не привязался к вашей группе, нам лишние сложности не нужны. Местную милицию мы проинформируем о походе, чтобы были в режиме боевой готовности. И вот еще — самолет там будет пролетать несколько раз, осматривать окрестности. Так что вы в полной безопасности, — так обнадеживающе закончил Николаев свою беседу с проверенным человеком, настоящим товарищем, заслуженным разведчиком Степаном Зверевым.

А Степан с непроницаемым смуглым лицом вышел за дверь кабинета, вспоминая прекрасный город Баку, куда его так влекло в последнее время. Вот закончит он это задание, получит звание, возьмет отпуск и отправится туда, под сень могучей чинары, в беленький мамин домик, где все знакомо и любимо с детства. И там они с мамой подумают о будущем: может, стоит Степану переехать поближе к Фатиме, устроиться на работу в Баку и жить вольной жизнью обычного человека? Он втайне знал, что обычная жизнь — не для него, но помечтать-то можно! Задание, конечно, пустячное, но кажется ему, что майор не все сказал. И на самом деле все не так просто, иначе зачем стали бы привлекать к такой работе его, отменного профессионала?

Степан улыбнулся своими золотыми коронками на месте выбитых фашистами зубов и отправился к девушке, с которой недавно познакомился в библиотеке одного научно-исследовательского института. У девушки была высокая грудь и очень длинный язык, который был не только приятен при близких отношениях, но и очень полезен для работы Степана. У девушки, работавшей лаборанткой, были напряженные отношения с заведующим лабораторией, а заведующий ставил какие-то сомнительные эксперименты, носил заграничную одежду и хвалил достижения буржуазной науки. Его часто видели в ресторанах… Он заводил молодых любовниц и дарил им дорогие подарки… Недавно подозреваемый купил автомобиль, новенький “Москвич”… Степан медленно, но неуклонно приближался к тайне лаборатории и дружеских связей ученого, пока тот продолжал морально разлагаться. А болтливая девушка, сама того не ведая, сгущала тучи над ученой головой заведующего, которому давно светил огромный срок. Оставалось только собрать доказательства, побольше доказательств. И немного пообщаться с самим разложенцем; а это Степан умел и любил.